— Давай сюда, Крис! — крикнула Джин, бегущая наперегонки с Дейвом к противоположному краю площадки. — Сыграй с нами!

Но играть Крис явно не собирался. Он никогда не участвовал в общих делах и развлечениях, будь то сбор урожая, хоровое пение или работа по дому. Казалось, он живет в собственном мире, куда никто из семьи не допускался — всего сторонящийся, равнодушный, неприступный. Лишь иногда в нем что-то щелкало, он молниеносно преображался и на короткое время удостаивал этот мир своим вниманием.

Нат Джонсон выбил трубку о ступеньку, достал из кожаного кисета щепотку табаку и, не отрывая глаз от старшего сына, снова набил трубку.

Внезапно Крис ожил и направился к игровой площадке. Ступал он чинно, скрестив руки на груди, как будто на время сошел из собственного мира в их мир. Увлеченная подготовкой к броску, Джин не заметила его приближения.

— Гляди-ка! — вырвалось у изумленного Дейва. — Крис пришел!

Подойдя к сестре, Крис остановился и протянул руку — огромная величественная фигура с бесстрастным лицом. Джин неуверенно отдала подкову.

— Все-таки решил сыграть?

Крис не ответил. Его невероятно грациозное тело прогнулось назад и застыло. Едва уловимый взмах руки — и подкова плавно пролетает над площадкой, ударяется о дальний колышек и с головокружительной быстротой вертится вокруг него. Первоклассный бросок.

Дейв насупился.

— Ну вот и проиграли!

— Крис, кто тебя научил? — удивленно спросила Джин.

Конечно, Криса никто не учил играть в «подковки». Он просто понаблюдал полчаса, подошел и метнул. Всего один бросок — и игра закончена.

— Он никогда не ошибается, — пожаловался Дейв.

Крис стоял с таким видом, словно разговор его не касался, — золотая статуя, обрамленная лучами солнца. Золотые волосы и кожа, мягкий золотистый пушок на обнаженных руках и ногах… Внезапно он напрягся.

Заметив эту перемену, Нат спросил: